Лекаремы
Тачка
19.07.2017
Лекаремы
Мотылёк
19.07.2017
Показать все

Вилы

Лекаремы

— Жизни не хватит, — сокрушённо сказал Ярошевский, складывая газету. – Разобраться в хитросплетениях экономики и политики. Всю жизнь учусь, да видимо, дураком помру.
— Хотите, объясню? – Усмехнулся Немиров. – По-простому?
— У человека ровно столько тщеславия, — насмешливо заметил Ярошевский. – Сколько ему не достаёт ума.
— Согласен, — рассмеялся Немиров. – Поэтому, сразу признаю себя дураком, живым.
— Вы тщеславны, как джокер, — поджал губы Ярошевский. – Который считает себя самым умным, при любом раскладе.
— А на кого ещё положиться дураку? – Удивился Немиров. – Вокруг одни умные, которые его непременно обманут. Поэтому, дурак не шелестит газетой. Он вытирает газетой задницу и идёт себе дальше по жизни.
— Ага, по пустым черепам умников, — саркастически кивнул Ярошевский. – Вы это хотите сказать?
— Я ещё ничего не сказал, — развёл руками Немиров. – А вы уже дважды обвинили меня в смертном грехе.
— Покайтесь, — кратко предложил Ярошевский.
— В стране дураков грешных нет, — с улыбкой, ответил Немиров. – Там не в чём блудить. Но, в детстве, я был намного умнее, чем сейчас. Меня воспитывали дедушка с бабушкой, весьма интеллигентные люди. Я рос в библиотеке умных дедушкиных книг. Но, когда вырос достаточно, чтобы выйти на улицу, мне сразу разбили нос.
— Эка невидаль, — пробормотал Ярошевский.
— Тогда, я сжал кулаки, — продолжал Немиров. – И начал наращивать мускулы…
— И побили всех, — прервал его Ярошевский. – И этот инфантильный опыт стал основой вашей дурацкой мудрости.
— Не этот, — покачал головой Немиров. – Я был задохлик и никогда не смог стать атлетом. А были такие, кому не надо было становиться, — они уже были.
— Поэтому, — хмыкнул Ярошевский. – Вы начали наращивать мускулы ума.
— Ничего подобного, — ответил Немиров. – Я начал терять невинность. Я не утратил умения играть в шахматы, но научился преферансу, ножевому бою и боям без правил. Я наращивал мускулы тела, просто, чтобы не сдохнуть. А те, кому сила была дана от рождения, — её просто пропили. Я им простил свой разбитый нос. Теперь, я прихожу на их могилы и иду дальше по жизни. А они лежат в земле.
— Вы злорадствуете? – Осторожно предположил Ярошевский.
— Нет, — сказал Немиров. – Там лежит почти всё моё поколение. Я один из чудом выживших, задохлик. Этому поколению было дано всё. Но, в 91-м году, они отдали всё за стакан ельцинской водки и бумажку от сникерса. У них не было иммунитета ко злу. Они не потеряли своей дворовой невинности. Если бы какой-нибудь Гитлер полез на их двор, — они бы встали стеной. И те, кому разбивали нос, и те, кто разбивал. Но, их взяли изнутри. Им запутали мозги экономикой, политикой, либеральными реформами. Всей той мудистикой, которую вы, взрослый человек, так тщательно изучаете по газетам и интернетам.
— А что, по-вашему, не мудистика?! – Раздражённо повысил голос Ярошевский.
— Земля и воля применить силу, — твёрдо сказал Немиров. – Большая Бомба, а не дутое ВВП и высосанные из пальца проблемы геев. В 91-м году Россию защитил от полного уничтожения только ядерный щит. Не Ельцин со своими умниками. А десяток безбашенных генералов, которые имели доступ к ракетам. Вот их-то и убоялась Америка. Как она боится сейчас крохотную ядерную КНДР. Это умников можно купить. А дурака Ким Чен Ыра не купишь. Он сам, со своим смешным пузом, сядет на ракету и полетит в Америку.
— И вы считаете, — несколько ошеломлённо, произнёс Ярошевский. – Что такая безумная ситуация в мире, — это хорошо?
— Нет ничего хуже, чем беззащитность сильного народа, — ответил Немиров. – Моё поколение расплатилось жизнями за свою наивность. У всего народа выдурили страну за горсть либеральных цацок. А между народами правит сила, так было, есть и будет.
— Это круто сказано, — усмехнулся Ярошевский. – Но, прошло почти тридцать лет, мы живём в другом мире.
— Мир всегда один и тот же, — возразил Немиров. – Против лома нет приёма. На нём вянут все бумажные договоры и бумажки с дохлыми президентами.
— Скажите это новому поколению, — ухмыльнулся Ярошевский.
— Их два, — ответил Немиров. – Есть чуждая компрадорская поросль, вырощенная либералами. И есть дети таких, как я, — сумевших выжить в либеральном геноциде. Они не наивные и сильные. Их больше, потому, что они, — от этой земли. Вот мы и посмотрим, кому будет 91-й год, а кому и 45-й.
— Это опасно, — после молчания, сказал Ярошевский.
— Жизнь опасна, — ответил Немиров.