Лекаремы
Холокост
19.07.2017
Лекаремы
Золотой век
19.07.2017
Показать все

Такие дела

Лекаремы

— Нет, оставь, — Андрей поднял раскрытую ладонь. – Не надо звонить.
— Ну, почему? – Феликс удивлённо застыл с мобильником в руке. —  Ты в кои-то веки приехал. И не хочешь её увидеть?
— Не хочу, — ответил Андрей. – У нас сложились нормальные, ровные отношения на расстоянии. Пусть так и останется.
— Как знаешь, — недоумённо пожав плечами, Феликс положил мобильник на стол. – Странно это.
— Ничего странного, — легко ответил Андрей. – Она большая девочка. Я не буду влазить в её жизнь.
— Не надо, брат, — поморщился Феликс, разливая в бокалы коньяк. – Со мной этого не надо. Что случилось?
— Ничего не случилось, — с нажимом, сказал Андрей. – Просто я больше не хочу драм и трагедий. Ты же знаешь, мы грызлись с ней, как собаки. Не нужны мне вымученные объятия, с которых всё начнётся сначала.
— Брат, — глядя в стол, сказал Феликс. – Я же знаю, какой ты гордый. Но, ты денег у меня попросил, когда нужно было для неё. Ты ей кровь свою давал, когда нужно было. Ты готов был жизнь за неё положить. Она твоя дочь.
— Она появилась на пороге моего дома, — Андрей взял в руки бокал. – Уже взрослой женщиной двадцати шести лет. Я никогда не сажал её на горшок, не водил за руку в первый класс. Отцом она называла другого человека и ни разу не назвала меня. Но, я сразу почувствовал свою кровь. Так мне тогда показалось. Между нами сложились отношения, имеющие мало общего с отношениями отца и дочери. У меня никогда в жизни не было такой дружбы с женщиной. Я доверял ей даже больше, чем тебе. Она знала обо мне всё. Даже то, в чём я сам себе не признавался.
— Брат, — с натугой, сказал Феликс. – Ты чистый человек. Со своими завихрениями, но душа у тебя чистая. Ты ничего не боишься. Ты в детстве меня от пацанов защищал. Ты на двух войнах был. Я понимаю, это звучит сентиментально, но ты за Родину…
— Не только за Родину, — прервал его Андрей. – Я и на другой войне был. Ты не всё обо мне знаешь. Если бы узнал, то, может, и не сидел бы со мной за одним столом. Мало есть таких грязных вещей, которые бы я не сделал. В тюрьме сидел. И кровь я не только давал. Когда отец умер, я его обворовал, ты знаешь?
Феликс потрясённо промолчал.
— Я сделал это, — Андрей залпом осушил бокал. – Потому, что мне нужны были деньги для моей принцессы. Я пил с ней виски, пока отец лежал в соседней комнате в гробу. Я был счастлив, что он умер, мне доставался дом, где я мог с ней жить. Я отдал ей драгоценности матери. Но, этого не хватило, и кровь оказалась кислой. Я торговал оружием и наркотой из-под полы, чтобы содержать принцессу. А она возвращалась в дом по утрам пьяной, пока я всю ночь грыз кулаки над молчащим телефоном.
— Тебя за торговлю посадили? – Прокашлявшись, хрипло спросил Феликс.
— Во второй раз, — ухмыльнулся Андрей. – Меня посадили за особую злобность на моей третьей войне. Но, это произошло уже после того, как принцесса собрала монатки, села в нашу машину и уехала в Москву. Ты знаешь, зачем я приехал?
— Зачем? – Спросил Феликс.
— Отдать тебе долг, — Андрей бросил на стол конверт. – За то, что ты сделал для моей принцессы. Я продал дом, который мне больше не нужен. Принцесса тебе больше ничего не должна.
— А дальше что? – Спросил Феликс.
— Я возвращаюсь в Донецк, — ответил Андрей. – Больше меня здесь уже ничего не держит.