Лекаремы
Крыша
19.07.2017
Лекаремы
Холокост
19.07.2017
Показать все

Стена плача

Лекаремы

— О, Гос-с-споди, сколько можно! – Простонал Ярошевский, отворачиваясь от телевизора. – Сталин, Берия, Гулаг… Неужели у либералов нет других слов для своего символа веры?
— Есть ещё слово «неэффективно», — усмехнулся Немиров. – Всё, что делается в «этой стране», — «неэффективно». Вы разве не знаете?
— Тридцать лет прошло, — с удивлением, покачал головой Ярошевский. – Не то, что страна, — мир неузнаваемо изменился. А у них всё, — Сталин, Берия, Гулаг…
— «Тоталитаризм», «репрессии», «покаяние», — дополнил смысловой ряд Немиров. – Символ веры нельзя изменить. Можно лишь бить поклоны под очередной «стеной плача», прижимая к груди томик Солженицына.
— А ведь с 87-го года, у них в руках была почти вся страна, — озадаченно сказал Ярошевский. – А с 91-го, — вся. И что им удалось построить, кроме десятка «мемориалов» и «Ельцин-Центра»?
— Разрушить удалось намного больше, зато некоторые построили собственное благосостояние, — заметил Немиров. – Остальные кормятся с их стола. На хамон, видимо, хватает.
— Если бы большевики тридцать лет повторяли с таким же унылым упорством: царизм, каторга, «кровавое воскресенье», — развёл руками Ярошевский. – Они бы никогда не построили Союз. Но, к 47-му году, страна уже была победоносной супердержавой.
— Потому, — сказал Немиров. – Что большевики опирались на реалии своей страны. Маркс им ничего не написал о победе революции в аграрной стране. Понадобился НЭП, — большевики устроили НЭП. Понадобилась индустриализация, — провели индустриализацию. Социализм победил в отдельно взятой стране совсем не по Марксу. А по русскому большевику Ленину.
— Либералы полагают, — усмехнулся Ярошевский. – Что русская история началась в 91-м году.
— Их история, — уточнил Немиров. – Потому, что они не русские. Для них 70 лет жизни русского народа просто не существуют. Они появились здесь с хрустом французской булки и кладбищенских костей. Либеральная идея успела натворить в России много бед, но у неё нет корней и она бесплодна.
— Я бы не сказал, что совсем бесплодна, — задумчиво возразил Ярошевский. – Но, плоды горькие.
— Они уже вызвали достаточно тошноты и рвоты в русском обществе, — кивнул Немиров. – Теперь либералы способны существовать лишь в тени «стены плача». Или проводить свои ритуалы в некрофильском «Ельцин-Центре», где ещё могут испить крови христианского младенца.
— Фу, — сказал Ярошевский. – Это уже слишком.
— А миллионы принесенных в жертву, — тихо спросил Немиров. – Под развалинами СССР, это не слишком?