Лекаремы
Питер Пэн
19.07.2017
Лекаремы
Крыша
19.07.2017
Показать все

Простые вещи

Лекаремы

— Ха, — сказал Немиров. – Это креативное меньшинство. Либертарианцы. Трансгрессоры. Свободные люди, которых давит косное государство.
На экране телевизора прыгала толпа с плакатами, наполняя кабинет невнятными кричалками.
— А что смешного? – Отозвался Ярошевский, не отрываясь от «Биржевого вестника».
— Над собой смеюсь, — вздохнул Немиров. – Сам был почти таким. Но, не совсем. Надо было зарабатывать на жизнь.
— У этих ребят на жизнь тоже есть, — мельком взглянув на экран, заметил Ярошевский.
— Есть, — согласился Немиров. – Папа с мамой, стипендия или грант за написание кричалок.
— Люди освобождаются от примитивного труда, — пожал плечом Ярошевский. – Остаётся время на что-то, кроме куска хлеба.
— Слово «примитивное», значит, — «первоначальное», — усмехнулся Немиров. – Кусок хлеба, как был, так и остался в фундаменте любой интеллектуальной постройки.
— Причём здесь политика? – Удивился Ярошевский.
— Слово «политика», значит, — «организация жизни полиса», — ответил Немиров.
— И что? – Поднял брови Ярошевский.
— Да ничего, — рассмеялся Немиров. – Просто, я всю жизнь старался держаться подальше от политики. Я держался подальше от политики на кухне. Пока в кухне не погас свет, кончился газ и вода в кране. Тогда я начал кое-что понимать об «организации жизни полиса».
— Каким образом? – Ярошевский оторвался, наконец, от своей газеты.
— Свет, газ и вода кончились оттого, — пояснил Немиров. – Что на город начали падать снаряды. На город снаряды начали падать потому, что в столице начали делить власть. Сильная власть не даст себя делить. Слабая власть развалилась просто потому, что на майдане в столице запрыгали молодые люди без определённых занятий.
— А-а-а, — протянул Ярошевский. – Вот вы к чему…
— Тогда мне пришлось вплотную заняться политикой, — продолжил Немиров. – Я достал из-под половицы АК-47, куда упрятал его в 91-м году. Я сделал это не потому, что у меня были политические убеждения. А потому, что мне захотелось вновь воды, тепла и света. И чтобы кто-то испёк для меня хлеб в пекарне.
— Просто, чтобы жить стало лучше, — кивнул Ярошевский. – В принципе, это то, чего хочет любой человек на митинге.
— Человек на митинге, это инфантильный подросток, — сказал Немиров. – Он возлагает обязанности взрослого на государство. Взрослый человек берёт ответственность на себя. Он сам строит свою жизнь и через неё строит государство. Такое, какое хочет. Если надо, — защищает его с автоматом в руках. А не с плакатом.
— Я вас понимаю, — сочувственно сказал Ярошевский. – Но, у вас особый случай.
— Этот случай везде одинаков, от Каира до Триполи, — усмехнулся Немиров. – Он и Москву до Киева доведёт, если не принять меры.
— А если принять? – Осторожно улыбнулся Ярошевский.
— Тогда она приедет туда на бульдозере, — рассмеялся Немиров. – Надо же как-то мосты наводить.