Лекаремы
Золотой век
19.07.2017
Лекаремы
Голем
19.07.2017
Показать все

Паразиты мозга

Лекаремы

— Вот, было средство массовой информации, — задумчиво сказал Немиров, листая старый журнал. – «Наука и жизнь», называется. Если бы жизнь протекала под таким девизом, то жить стало бы легче и веселее.
— А разве она не протекает под этим девизом? – Мельком удивился Ярошевский, не отрываясь от своего планшета.
— Нет, — покачал головой Немиров. – Она протекает под девизом «Биткойн и футбол». Всегда находится фишка, чтобы отвлечь человека от главного.
— От чего? – Недоумённо спросил Ярошевский.
— От жизни, — ответил Немиров. – Зачем она нужна? И куда утекает сквозь пальцы, мусолящие деньги и стучащие на компьютере.
— Время Платона и Аристотеля, — усмехнулся Ярошевский. – Давно истекло.
— Оно истекло, — кивнул Немиров. – Или кто-то перенаправил его в другое русло? Платон и Аристотель были ничуть не глупее Сороса или Билла Гейтса. Но течение времени вынесло нас не к Городу Солнца, а к Освенциму и Хиросиме.
— Стоп, стоп! – Ярошевский в сердцах бросил на стол планшет. – Оно вынесло нас и в космос. О мире мы знаем побольше, чем Диоген в бочке или Платон в своей пещере.
— Что? – С усмешкой, спросил Немиров. – Что вы знаете? Вы видели, как из туманностей образуются галактики? Вам нарисовали это на компьютере. Вам сказали, что Вселенную сотворил не Бог, а Большой Взрыв. Вот и всё, что вы знаете. Вся ваша Вселенная находится в вашем мозгу и больше нигде. А мозг оперирует тем, что в него попадает через органы чувств. Если вы отказываетесь смотреть на мир своими глазами, слушать его своими ушами, нюхать своим носом и трогать своими руками, — вы попадаете в плен. К тем, кто подаёт вам информацию, как пищу через окошко в камере.
— Все так живут, — вздохнул Ярошевский. – Нельзя объять необъятное.
— А зачем его обнимать, — развёл руками Немиров. – Тому, кто живёт в камере? Ему можно сказать, что где-то есть Святой Грааль. И он будет искать этот Грааль по углам своего застенка. Ему можно сказать, что где-то есть обитаемые миры. И он будет искать эти миры там же, — сидя на загаженном полу своей тюрьмы.
— Ваши мрачные метафоры пахнут пещерой Платона, — поморщился Ярошевский. – И почти от неё не отличаются.
— Мир Платона и Диогена был необъятен, — снисходительно сказал Немиров. – Они ходили по этой земле своими босыми ногами. Добывали свой хлеб своими руками. Или кулаками, — Платон был чемпионом Олимпийских Игр по боксу. Они видели путь муравья на скале и звезды в небе не на экране компьютера. Когда Платон решил учиться мудрости, он поехал в Мемфис, а не открыл Википедию. И Диоген со своим фонарём ходил по улицам Афин, а не по интернету. Поэтому, когда они закрывали глаза в своих бочках и пещерах, — они видели мир таким, каков он есть. Здесь и сейчас.
— Но сейчас, — ухмыльнулся Ярошевский. – Уже не там.
— А почему? – Спросил Немиров. – Почему, вместо того, чтобы вернуться к Золотому Веку, мир пришёл к Кали-Юге? Ведь не было же никаких реальных препятствий к тому, чтобы построить Рай на земле. Основы современной науки и философии были заложены уже во времена Платона, Аристотеля, Пифагора и Демокрита. На сегодняшний день, человек уже обязан был стать Богом. Но стал дьяволом, который мучает других дьяволов в своём аду. Бессмысленно и беспощадно, век за веком поколения рождаются как трава и уходят в землю как трава, — без цели, без смысла, без надежды.
— Ну…, — неуверенно произнёс Ярошевский. – Это, смотря в какую сторону считать.
— Правда ваша, — кивнул Немиров. – Так называемое, Рождество Христово, порвало связь времён. Теперь, от точки разрыва, время течёт в двух направлениях, — в прошлое и в будущее. Прошлое становится всё дальше, а будущее всё ближе. Но бесконечным бывает только цикл. Так что нас ждёт в точке 0?
— Время, это воображаемая величина, — осторожно заметил Ярошевский. – Как и число, которое придумали для того, чтобы ориентироваться во времени и пространстве.
— Но где же тогда человек, — усмехнулся Немиров. – Если пространство и время находятся в его воображении?
Ярошевский промолчал.
— Он в своём уме, — ответил Немиров. – Где же ему ещё находиться?
— Вы тоже? – С опаской, спросил Ярошевский.
— Не уверен, — расхохотался Немиров. – Возможно, это вы видите меня в своём воображении. Но кто же вам подкидывает для него пищу? Кто подкидывает человеку точки отсчёта, войны, гаджеты и биржи, — чтобы он не закрыл глаза и, упаси Господь, не остался наедине с собой? Кому выгоден овощ, растущий на всём готовом, — и воображающий себя пупом земли? Огороднику, я полагаю.
— Что-то страшненькое вы нарисовали, — поёжился Ярошевский.
— Страшно закрывать глаза, — усмехнулся Немиров. – Потому, что когда их открываешь, сразу становится легко и приятно. Есть, зачем жить. Жизнь нужна, чтобы любить деньги и совать им в рот всегда лучший её кусок. Их испражнения сладки, они щекочут самый изысканный вкус и эрогенные зоны, — у вас есть айфон, сигара, машина, любовница и планы. Слегка зудят футбол и выборы. Это приятный зуд. Это качество жизни. С чего бы вам заботиться о её смысле? Вы же в своём уме.
— Ну, вполне здравое рассуждение, — пожал плечами Ярошевский.
— В здоровом теле, здоровый дух, — согласился Немиров, разливая в рюмки коньяк. – А что посеешь, то и пожнёшь. Урожай должен давать урожай, а не рассуждать о своём назначении.
— Мы, — это урожай? – Ошеломлённо спросил Ярошевский.
— А что ещё? – Удивился Немиров. – Какой ещё смысл в нашем существовании на этой планете? Которую мы истощаем, как пшеница истощает пашню? А если всё сущее существует в нашем уме, — то, может, это и есть «пища богов»?
Ярошевский судорожно ухватился за рюмку.
Немиров, с усмешкой, поднял свою.