Лекаремы
Вилы
19.07.2017
Лекаремы
Бегущий по лезвию
19.07.2017
Показать все

Мотылёк

Лекаремы

Вы знаете, что такое ад? Вы не знаете. Я расскажу.
Я был на войне. Простым бойцом, среди таких же, как сам. Однажды, глубокой ночью, мы попали под артиллерийский обстрел в промзоне на краю большого города. Сразу наступил хаос. Никаких личных средств связи у нас не было. Я потерял своих, утратил ориентацию в темноте. Всё взрывалось и грохотало. Я почти сразу оглох и визга осколков уже не слышал. Только видел во вспышках разрывов, как они секут бегущие фигуры и кирпич развалин. Сам побежал, оступаясь, падая, натыкаясь на что-то каменное и железное. Единственным моим желанием было спрятаться, забиться в какую-нибудь щель. В очередной вспышке, я увидел квадратный проём, похожий на вход в подвал – и ринулся туда. За моей спиной вздрогнуло, ноги потеряли опору и здесь в моей памяти провал, чёрная дыра.
Похоже, какое-то время, я был без сознания. А когда очнулся, то не сразу это понял. Я продолжал оставаться во мраке и тишине. В мозгу вспыхнула паника, — ослеп! Я схватился за глаза, они были на месте. Услышал шорох от своих движений. Почувствовал, что спина опирается на что-то твёрдое, а в задницу впивается каменное крошево. Я был жив и не в могиле. Осторожно изменил положение тела, ожидая боли от сломанных костей. Боли не было. Провёл рукой во тьме перед собой, потом над головой. Пространство было. У меня была жизнь, тьма и пространство. Больше ничего. Даже времени. Если меня завалило взрывом в какой-то подземной дыре, то воздух закончится.
Не знаю, сколько времени я искал выход, — его не было. Не знаю, двигался ли я по кругу, по квадрату или зигзагом. Сначала, полз на четвереньках. Потом, шёл, пригибаясь, придерживаясь одной рукой за стену. Стена состояла из глыб и никогда не заканчивалась. Иногда, нога наступала на неровность пола, тогда я мог достать рукой неровность потолка над головой. Во тьме и тишине время не имело смысла. Смысла не было ни в чём. Я перестал быть уверенным, что пространство существует, что я не топчусь на месте. Тогда я сел и заснул.
И увидел во сне, что нашёл выход. В пространстве сна время не существует. Я добрался до далёкого дома, я прожил много дней в кругу родных и близких, я радовался, я видел солнце, я ел, пил и спал во сне.
А потом проснулся.
Во тьме.
Из моих слепых глаз текли слёзы, но я встал и пошёл. Я искал выход, я пытался расшатывать неподвижные камни, а неподвижные камни расшатывали мой рассудок. Это мои ноги шелестят по каменному крошеву, или кровь шелестит в моих ушах? Я хватался за уши, чтобы убедиться в их существовании. Я хотел пить и слизывал собственную мочу, собирая её в ковш сложенных рук, но она утекала сквозь пальцы. Мой мозг питался сам собой, его поджаривала искра жизни, которая причиняла боль и не давала света. Я сам был электрическим разрядом, звенящим в собственных ушах между полюсами жизни и смерти. А было ли когда-нибудь иначе? Или я всегда шёл по жизни, не замечая во тьме, что двигаюсь по зубастой спирали, началом или концом которой являюсь сам? Который час или век? Я – стрелка, которая, оставаясь на месте, бежит по кругу, цепляясь за цифры несуществующего времени.
Завод кончился.
Я падаю.
Я засыпаю.
В этом сне у меня уже родились дети. Я сижу на веранде весенней дачи в лучах солнца. Залетела бабочка, села на край блюдца с вареньем, трепеща крыльями. Малышка на моих коленях смеётся, протягивает руку, бабочка улетает.
Мы идём по саду, — я, мой сын и моя дочь. В моих глазах идёт время, — мои дети становятся взрослыми.
Я стою у дома в лучах солнца, малышка на моих руках, — моя внучка. Она смеётся, я подбрасываю её высоко-высоко, она улетает всё дальше, а солнце становится чёрным.
Я просыпаюсь, слепой от слёз. Я встаю, у меня нет другого выхода. Я иду и буду идти ближе, возвращаясь к точке отсчёта, которой нет. Шелестит каменное крошево, где-то скользит рука по глыбам. Я хочу есть. Может быть, перед сном, я съем свою руку, если смогу её найти. Я двигаюсь… Что движется? По кругу движется моя мысль о том, что я хочу есть. Но то, где она движется, уже ничего не хочет. Кто я? Я, — мотылёк, спящий в глыбе чёрного янтаря? Или порхающий в безграничной тьме?
Медленно, как падающий лист, как снежинка в чёрной пустоте, я опускаюсь на холодный пол.
Я засыпаю.
В моём сне всегда тепло и солнечно. Я усмехаюсь. Я делаю глоток из чашки чаю. За окном смеются дети. Сидит на ветке синяя птица и смотрит мне в глаза.
Я возвращаю взгляд к исписанному листу бумаги на столе.
Я думаю о том, когда проснусь.