Лекаремы
Аушвиц
19.07.2017
Лекаремы
Слова
19.07.2017
Показать все

Макровопросы

Лекаремы

— Это поразительно, — заметил Ярошевский, глядя в экран компьютера. – Как легко вспыхивает социум от брошенного кем-то окурка.
— Это не социум, — усмехнулся Немиров, обнюхивая сигару. – Это некая рыхлая прослойка, которая называет себя «креативный класс». За последние 25 лет она стала достаточно толстой. Совсем как надувной матрас, — ткни гвоздём и сдуется.
— Возможно, — возразил Ярошевский. – Интеллект даёт право так себя называть. Народ-то безмолвствует.
— Несомненно, они считают себя интеллектуалами, — Немиров щёлкнул золотой зажигалкой. – Но, субьект, которого легко обвести вокруг его собственного пальца, это интеллектуальный идиот. Какие у него права? Право, — это сила. А сила, это вовсе не деньги, как наивно полагают те, у кого их нет. Сила, — это ложь. Без лоха жизнь плоха, как отмечают в некоторых кругах. Если вы хотите обвести кого-то вокруг его пальца, то ваша аудитория, — это планктон из соцсетей.
— Интеллект, это не палец, — поморщился Ярошевский. – Это способность к критическому мышлению. А ваше презрение, — это голос того самого надмирного интеллектуала и рафинированного интеллигента, которого вы пытаетесь критиковать.
— Я не способен на презрение, — прикурив, Немиров проследил за тающим кольцом голубоватого дыма. – Всю грязь, которую может собрать на себя человек, я уже прополз на четвереньках. Я не интеллигент и никогда не был интеллектуалом. Всю жизнь я зарабатывал себе на жизнь руками, даже если приходилось нажимать на спусковой крючок. «Креативный класс» презирает «ватника» и «совка», поскольку считает его неспособным к критическому мышлению. «Креативный класс» сам неспособен понять простую вещь: любой человек, который не кормит себя интеллектуальным трудом, это, по факту, — эксперт. Поскольку, его профессия непосредственно связана с реальным миром. Его опыт основан на взаимодействии с повседневностью, поэтому его мышление весьма критично к догмам. Попробуйте вдохновить тракториста или шахтёра, призывая к каким-то «свободам». Но, если кто-то посягнёт на его землю, он достанет из-под земли какой-нибудь дедовской дырокол. Свобода для шахтёра и тракториста, — это честная зарплата, защита от бандюков и чтобы бомбы на голову не падали. Всё остальное он способен взять сам. А на что способен «офисный планктон» без интернета?
— Вы тоже пользуетесь интернетом, — буркнул Ярошевский.
— Я много чем умею пользоваться, — ухмыльнулся Немиров. – Но, я никому не позволю пользоваться мной.
— Вы образованный человек, — повысил голос Ярошевский. – И не к лицу вам рядиться в мужика от сохи.
— Я образованный человек, — кивнул Немиров. – Но, я образовал себя сам. Что и позволило мне смыть с себя грязь в ванне «джакузи». Я никогда не был склонен волочиться за идиотскими идеями, не имеющими отношения к действительности.
— Тем не менее, — Ярошевский мстительно махнул рукой в сторону книжных полок. – Вы почитываете Гоббса, Фихте и Шестова.
— Я и телевизор посматриваю и «The New Yorker», — помахивая сигарой, расхохотался Немиров. – Не отрываясь от реальности. А вот, когда вы, мелко плавая, начинаете ассоциировать себя с макровопросами, вроде «макроэкономики», «глобальной политики», «коррупции» или «свободы», — у вас появляется много шансов оказаться в макродерьме.