Лекаремы
Жертва
19.07.2017
Лекаремы
Глаза
19.07.2017
Показать все

Кровь

Лекаремы

— Религия цивилизует человека, — говорил священник. – Это то, что делает из дикого зверя богоугодное существо.
Расхаживая по библиотеке, он касался тонкими пальцами книг в кожаных переплётах и бросал мимолетные, слегка насмешливые взгляды, на барона в кресле. Ликом священник смахивал на иконописного Христа, но живописней. Шёлковая сутана струилась от его прямых плеч к элегантным туфлям с серебряными пряжками, сапфиры серебряного наперсного креста дальновидно подчёркивали цвет его глаз.
Если бы Христа одели в сталь, слегка прикрытую алым бархатом, и научили небрежно покачивать носком сапога, — Он сошёл бы за копию барона, развалившегося в парчовом кресле.
Тёмные портреты предков наблюдали за сценой с библиотечных стен.
— Без сомнения, брат, — с ухмылкой, заметил барон. – Если бы я не научился подставлять левую щёку, когда меня ударили по правой, то никогда не стал бы коннетаблем. А ты, — епископом.
Расхохотавшись, барон коснулся эфеса меча.
— Ты никогда не стал бы коннетаблем, — губы священника тронула ответная усмешка. – Если бы не научился осенять себя крестом, входя в часовню короля.
— Наши предки, норманны, — барон вздёрнул подбородок. – Пришли сюда не с Евангелием, а с мечом. И сделали эту страну своей.
— Всё началось задолго до норманнов, — священник скользнул взглядом по корешкам книг. – А возможно, и до Христа тоже.
— Ты богохульствуешь? – С деланным удивлением, барон поднял бровь. – До Христа ничего не было. Мы живём от Его рождения.
— Ты живёшь, — снисходительно сказал священник. – Но человечество разделилось на овец и пастырей сразу после изгнания из Рая. Иначе, ему было просто не выжить «во тьме кромешной и скрежете зубов».
— Поэтому, — барон глумливо оскалил зубы. – Каин пришиб камнем Авеля, чтобы его сожрать?
— Не исключено, — спокойно ответил священник. – Даже наши, не столь уж далёкие предки норманны не брезговали человечиной в далёких походах, когда им становилось нечего жрать. Лишь христианнейшая Церковь ввела эту дикость в цивилизованное русло.
— Через вкушение плоти Христовой? – Цинично поинтересовался барон. – И распитие Его крови?
— А ты не подумал, насмешничая? – Священник бросил на него острый взгляд. – Что без ритуала, твои голодные крестьяне могли бы сожрать тебя самого?
— От этого их удерживает сила меча! – Резко возразил барон.
— От этого их удерживает Слово Божие, — вздохнул священник. – Ставшее плотью. Ты, охотник на человеков, понимаешь разницу между волком и собакой?
— И что? – Недоверчиво прищурился барон.
— Поясню на примере, — кивнул священник. – Собака, это сломленный  и прирученный человеком волк. Что произошло ещё тогда, когда человек, сломленный гневом Божьим, скитался по лицу земли, безвидной и пустой. Собака, — слуга, а иногда и пища человека, это у неё в крови. Волк не станет служить, даже если ты будешь рубить его своим мечом. Теперь ты понимаешь, что есть два племени человеков, — пастыри и пища? Разделённые в незапамятные времена. Так захотел Бог. Ты нобльмен, в тебе волчья кровь. Заповеди Божьи, — не убий, не укради, возлюби ближнего, — для тех, с кого ты снимаешь шкуру. Господь разделил Добро и Зло. Тебе досталось Зло. Так будь благодарен Господу, что ты не добр, как твоя собака, которая лижет тебе руку. Господь разделил землю и небо. Под небом правит Зло, а Добро, — у Бога. Церковь стоит на страже порядка вещей.
— Мой меч стоит на страже Церкви! – Возвысил голос барон.
— Даже если Церковь Христова падёт, — тихо сказал священник. – Закон Отца пребудет вовеки. Пусть царства рассыплются в прах, но придёт иная лихорадка с небес, воздвигнется другая Церковь, и ничто не закончится. Князь мира сего, — это отражение Бога на земле, разве ты ещё не понял? Полагать иное, — мерзейшее из богохульств. Ибо нет ничего, что может восстать на Всевышнего.
— Нет Дьявола? – Медленно спросил барон.
— Есть зеркало, в которое ты смотришь, — с усмешкой, ответил священник. – Созданный по образу и подобию Отца.
Тёмные портреты предков смотрели на сцену из своих золоченных лож.
Священник разлил в бокалы кроваво-красное вино:
Се кровь Христова!
Луч света из витражного окна упал в хрусталь и вспыхнул.
Барон поднял бокал к небу и встал рядом с братом.