Лекаремы
Инкубула
14.07.2017
Лекаремы
Лигейа
14.07.2017
Показать все

Кровь и почва (Новелла)

Лекаремы

— Когда я жил в Питере, о, счастливое время, – Немиров мечтательно выпустил в потолок кольцо сигарного дыма. – То обратил внимание, что там, как бы, не каждый четвёртый, — Захарченко или Шевчук. То есть, люди украинских корней. Тем не менее, все они считают себя вполне русскими.
— А как иначе? – Удивился Ярошевский. – Дедушка Айвазовского, наверняка был Айвазян. Что не помешало быть русским, великому русскому художнику.
— Достоевскому, даже папа, — участник польского восстания не помешал, — усмехнулся Немиров. – И имперские репрессии не помешали стать великим российским писателем и знатоком русской души.
— Только не трогайте Пушкина, я вас умоляю! – Ярошевский поднял раскрытую ладонь. – Про арапа Петра Великого уже достаточно сказано.
— Как и про самого Петра, — кивнул Немиров. – С его немецким происхождением.
— Екатерина Великая и вовсе была чистокровной немкой, — заметил Ярошевский. – И притом, православной царицей, которая била турок и построила Новороссию.
— Ну, это всё великие, — вздохнул Немиров. – А есть ли основания считать, что великий русский народ чем-то от них отличается?
— «Если кто и влез ко мне, так и тот, татарин»! – Расхохотался Ярошевский. – Вы это имеете в виду?
— И вас, и себя, в том числе, — улыбнулся Немиров. – Ваш прапрадедушка Ярош, возможно, сражался рядом с папой Достоевского.
— А ваш, — водку гнал? – Уважительно спросил Ярошевский.
— Возможно, — усмехнувшись, Немиров взял со стола бокал арманьяка. – Но, моя прабабка по матери, еврейка, торговала рыбой на юзовском базаре, это точно. Я не из князей, как вы, должно быть, заметили, моя генеология не простирается дальше базара, сохи и конюшни.
Ярошевский вопросительно поднял брови.
— Мой дед по матери, из крестьян Курской губернии, из деревни Прохоровка, той самой, — пояснил Немиров. — Там полсела были Прохоровы, вот и он, — Прохоров. А вот моя бабка по отцу, была довольно родовитой фамилии, по польским меркам, — Малицкая. Но, родилась-то она и выросла в немецкой колонии под Николаевом, это нынешняя Украина. Первым браком была замужем за немцем, по фамилии Ренч. Родила ему троих детей. Во время Гражданской войны, той ещё войны, этот немец, вместе с детьми, куда-то сгинул. Тогда бабка потянулась душой к безродному цыгану из соседнего села Караказелево. Вот так и появился мой папа. Который ни слова не знал, ни по-польски, ни по-цыгански, ни по-украински, ни по-немецки.
— Мой папа Ярошевский всю жизнь проработал на буровой в Уренгое, — с улыбкой, сказал Ярошевский. – По-моему, он не смог бы показать на карте, где находится Варшава.
— Так кто мы по национальности? – Задумчиво спросил Немиров.
Они посмотрели друг другу в глаза.
— Мы говорим по-русски, — сказал Ярошевский.
— И пишем по-русски, — кивнул Немиров.
— И думаем по-русски, — сказали они в один голос и подняли бокалы:
За Россию!