Лекаремы
Иди на юг
19.07.2017
Лекаремы
Пустота
19.07.2017
Показать все

Крепкая власть и свободная воля

Лекаремы

— Чёрт возьми! – Ярошевский скомкал газету и швырнул на пол. – Наводнения, оползни, землятресения, пожары. Природа меняется. Налицо признаки Апокалипсиса!
— Ничего не меняется, — Немиров выпустил меланхолическую струйку сигарного дыма. – Просто, раньше у людей хватало ума не селиться там, где можно попасть под раздачу. На Русской равнине стоят брошенные деревни и полупустые посёлки. Зачем строить дом на песке у горной речки под сопкой?
— Человек имеет право жить там, где он сам хочет, — огрызнулся Ярошевский.
— Он имеет, — легко согласился Немиров. – Тогда, пусть он сам и берёт ответственность за свою жизнь. Пусть легализует своё право жить там, где ему хочется. А не брать землю самозахватом у государства. Пусть не кричит, что в Европе дороги лучше, чем в России. А берёт в руки лопату и сам строит дорогу к своему хутору. Как это делает сельский житель по всей цивилизованной Европе. Пусть заплатит страховку и налоги за свою землю, дом и имущество. Но, он не хочет, его хата с краю. А когда хата сгорела, он кричит, — караул! Постройте мне новый дом, дайте денег! И государство, на которое он всю жизнь плевал, — даёт. Потому, что оно продолжает быть сильным и социальным. Несмотря на миллионы хат, которые с краю.
— Такие хаты стоят и посреди Москвы, — ухмыльнулся Ярошевский. – Причём, — за всё уплачено.
— У меня такая хата стояла в Донецке, — невесело усмехнулся в ответ Немиров. – И вторая, в посёлке Верхнеторецкое, под Донецком. Двухэтажная. Когда они сгорели, мне не к кому было кричать, — караул! Потому, что государство, которому я платил налоги, — меня и спалило. Когда вам на голову начинают падать бомбы с самолётов, у которых на фюзеляже тот же герб, что и на вашем паспорте, — тогда вы начинаете понимать кое-что о государстве. В сильном государстве такие вещи невозможны. Сильное государство не может разделиться внутри себя и затеять войну в своём доме. В России такое уже было. Но, тогда в России государством была кучка мерзавцев. Теперь это не так. Теперь Россия отстроила Чечню лучше, чем было. И платит каждому погорельцу и в Ростове и на Алтае. Так храните, б…дь, что есть! А не воняйте, что дороги плохие.
— Ну, вас можно понять…, — осторожно начал Ярошевский.
— Меня нельзя понять! – Прервал его Немиров. – Меня могут понять чеченцы. Поэтому, они и воюют за Донецк. Меня могут понять братья русских, которые погибли в Чечне. Поэтому, они и воюют теперь вместе с чеченцами. Москвичу с пармезаном этого не понять. Я тоже мог бы понять и раньше, но у меня не хватило ума. Моя хата была с краю, — я не нарушаю законов и отвалите. Если бы я взялся за оружие не в 14-м году, а в 11-м, то 14-го года могло бы и не быть. Я взялся за оружие не потому, что мне захотелось отделиться от Украины. А потому, что уже был вынужден защищаться от той Украины, которой она стала. Это я допустил. Это на моих руках кровь соплеменников и я не перекладываю вину ни на кого другого.
— Вы всё время говорите «я», — заметил Ярошевский.
— Потому, что это я отвечу перед Богом, — угрюмо ответил Немиров. – А не народ и не партия.
— Ну, видимо, это была самооборона, — тихо сказал Ярошевский.
— От кого, чёрт возьми, обороняться?! – Повысил голос Немиров. – На меня китайцы напали, что ли? А в 91-м году Союз развалили не американцы. Так вот, чтобы миллионам россиян не пришлось замаливать свои грехи, как придётся миллионам украинцев, — не разваливайте свой дом. Дом, — это государство. Не нравится, — смените место жительства. Или приложите руки, чтобы укрепить то, которое есть. Крепкое государство отстроит вашу сгоревшую хату. Оно защитит вас от перемены климата и наводнений.
И, помолчав, Немиров добавил:
А самое главное, — никому не позволит валить вам бомбы на голову!