Лекаремы
Всадники
14.07.2017
Лекаремы
Дары смерти
14.07.2017
Показать все

Голый череп

Лекаремы

— Послушайте, — мягко сказал Ярошевский, усаживаясь в кресло. – Вы же глубоко верующий человек. Как и всякий интеллектуал. Почему вы всегда нападаете на Церковь?
— Потому, что Церковь, — она всегда с большой буквы, — усмехнулся Немиров, поднимая вверх два пальца с дымящейся «короной». – Нападать на каких-нибудь несчастных сектантов или вечно обиженных наци мне неинтересно.
— А вам не кажется, — чуть жёстче сказал Ярошевский. – Что это похоже на обливание кислотой портрета «Монны Лизы»?
— Не кажется, — резко ответил Немиров. – Церковь способна защитить себя. А «Монна Лиза» не способна. Я не нападаю на беззащитных.
— Тогда, вы рискуете быть распятым, — с уже откровенной насмешкой, заметил Ярошевский.
— Совсем не рискую, — со снисходительной улыбкой, ответил Немиров. – Я человек не публичный. Любой протест имеет смысл только внутри социума. Если вы распинаете сами себя на ледяной вершине Джомолунгмы, — этого никто не заметит.
— Ну да, ну да, — покивал головой Ярошевский. – Качественный вызов надо бросать с чего-нибудь пониже к народу, вроде Голгофы.
— Если бы народ не закричал, — «распни!» — Согласился Немиров. – То Христос не имел бы возможности искупить его своей кровью. А если бы Кайафа, Иуда и Пилат не подготовили шоу, то никакого гласа народ бы не издал.
— Употребляя слово «шоу», — поинтересовался Ярошевский. – Вы так восстаёте против религии?
— Религии? – Удивился Немиров. – Разве вся цивилизация, от экономики до политики, — это не шоу? Вы бы пошли голосовать, если бы не увидели по телевизору кандидата? Вы бы стали покупать доллары, если бы вам не сказали, что это, — надёжно? Вы можете сколько угодно сидеть на диване перед телевизором, выдавливая из себя по капле раба и считая ваши сребреники. Это тоже шоу, — одного актёра и зрителя.
— Я могу выключить телевизор, — пожал плечом Ярошевский. – Встать с дивана. Забросить под диван сребреники. И выйти на улицу с плакатом. Или бросить в кого-нибудь бомбу.
— Святая наивность, — вздохнул Немиров. – Восстать против социального мэйнстрима, это значит согласиться с его исключительной ценностью. Пойти против общества, это значит, сказать обществу, — «да!» А я этого не хочу. Поэтому, я сижу на диване. Курю сигару. И по капле выдавливаю из себя свою мудрость, — для вас.
Немиров расхохотался.