Лекаремы
Господь, жги!
14.07.2017
Лекаремы
Диалог
14.07.2017
Показать все

Дары смерти

Лекаремы

За окном шёл дождь. Струи дождя косо стекали по оконному стеклу.
— Боюсь, — вздохнул Ярошевский. – Сегодня нам не придётся выйти на прогулку.
— Вы действительно этого боитесь? – Немиров удивлённо поднял брови.
— Ну, фигурально выражаясь, — усмехнулся Ярошевский.
— А если не фигурально, — настаивал Немиров. – Вы знаете, что такое страх?
— Ну, каждый это знает, — уклончиво ответил Ярошевский. – Люди много чего боятся.
— Нет, — Немиров отрицательно покачал головой. – Люди боятся только одного, — смерти.
— Ну, есть и такие, которые не боятся, — возразил Ярошевский.
— Есть, — кивнул Немиров. – Это те, которые не знают, что такое смерть.
— А кто может знать, что такое смерть? – Усмехнулся Ярошевский.
— Никто, — согласился Немиров. – Видеть смерть, причинять смерть, это не значит знать, что такое смерть.
— Тогда как можно её бояться? – Развёл руками Ярошевский.
— Так, как боятся неизвестного, — ответил Немиров. – Трус заполняет пустоту воображением. Сопротивляясь смерти, он заполняет жизнь творчеством.
— И умирает тысячу раз, — презрительно усмехнулся Ярошевский.
— Верно, — кивнул Немиров. – Паранойа, — это ракетное горючее. Библия, Коран и Трипитака были созданы под страхом смерти. И дали миллионам храбрецов возможность не провалиться в пустоту.
— Вы полагаете, что эта возможность реальна? – С сомнением, произнёс Ярошевский.
— Она настолько реальна, насколько реальна жизнь. – Немиров пожал плечами. – Жизнь существует в луче смерти, который выхватывает жизнь из небытия. От рождения, человек движется к смерти, преодолевая её напор. И всегда побеждает.
— Ничего себе…, — пробормотал Ярошевский.
— Вот именно! – Расхохотался Немиров. – Себе, — ничего! Всё, что человек имеет, всё, что он создаёт, — это дары смерти. Которые она отбирает в конце пути. Победитель не получает ничего.
— Поневоле задумаешься, а стоило ли рождаться, — вздохнул Ярошевский.
— Мы даже думаем поневоле, — кивнул Немиров. – А когда освобождаемся от данайских даров и неволи, то полагаем это страшной трагедией. Так что такое страх?
После длительного молчания, Ярошевский ответил, — Я отказываюсь это принимать.
— Я тоже, — кивнул Немиров. – Только кто у нас спрашивал?
Дождь за окном продолжался.