21.07.2017

Сумеречная зона

Собака подняла голову в темноте – и он это почувствовал. Собака открыла во тьму желтые глаза – и он это увидел. Он понюхал свои руки – они пахли медью, так было всегда перед опасностью. За пределами стен из красного кирпича, над ржавыми балками, над драной крышей здания, торчавшего посреди заброшенной и загаженной промзоны, восходила луна, но внутри стоял глухой мрак, пронизанный беззвучным сигналом тревоги. Он сконцентрировался во мраке и уловил движение на залитом лунным светом пространстве, загроможденном строениями с выбитыми стеклами, пустыми складами, грудами мусора и огрызками железнодорожных путей, ведущих в никуда. Они снова пришли за ним, они приближались.
21.07.2017

Железо и розы (Дьявольская карусель)

Всего в его жизни прозвучало четыре звонка. Четыре гвоздя были вбиты в мягкую плоть. Но только четвертый с мясом вывернул и разрушил трухлявую плоть креста, на котором он был распят. После чего его тело обрушилось вниз. Первый звонок прозвучал, когда нож хирурга искромсал тело маленького, нежного, похожего на девочку Алеши, чтобы пропустить яичко из паховой пазухи в его законное мужское место, в мошонку.
21.07.2017
Место без жалости

Место без жалости. Часть 1

Дорога, покрытая волнами замороженной грязи, в синем свете фар была подобна адской реке. Машину штормило. Сидящий за рулём был алертен и напряжён. Некоторые особые обстоятельства хранили его почти от всего, что ходило в ночи на двух ногах, но не от случайной пули безумца и не от того, что даже в темноте с рёвом носилось в воздухе. Он крепче сжал руль руками в грязных белых перчатках. Слева, в зелёном свете луны, тянулось гнилое болото, залитое нефтеотходами, из которых торчали какие-то марсианские растения. Справа начинался Пустырь.
21.07.2017
Место без жалости

Место без жалости. Часть 2

Черен и светозарен ночной мотоциклист. Как ангел. За спиной его бьются крылья ветра. Он одинок. Его полёт опасен, случаен. Он открыт напору пространства, а время вмёрзло в ледяное гало. Машина ревёт и дрожит, как зверь, - от избытка силы. Бог в машине - он хранит.
20.07.2017
Кровь и почва

Кровь и почва

Казанцев сидел в прокаленной солнцем коробке «Жигулей», изнывая от жары, от скуки и от похмелья. Теплая минералка из зажатой между колен бутылки не помогала. Он знал, что поможет – полстакана холодной водки и часок в кондиционированном подвальчике у Ашота. Но надо было работать. Работа заключалась в том, чтобы выпасать в длинном ряду припаркованных машин урода, который будет вскрывать отверткой стекло какой-нибудь колымаги, чтобы выдернуть оттуда что плохо лежит. Еще недавно, Казанцев не посмотрел бы и в сторону такой работы, но начальство решило, ччто он слишком зажирел на линии по нелегальному обороту наркотиков, очень жирной линии и перебросило его на территорию.
20.07.2017
Царь опиума

Царь опиума

Известие застало Казанцева не в самое лучшее время. Когда раздался телефонный звонок и смурной, полузабытый голос сообщил о смерти Гришки Терещенко, Казанцев сидел на кухне в трусах и грязноватой майке, попивая горькую, и мрачно глядя в распахнутую створку окна на мужиков, забивающих «козла». Горькую он потягивал с самого утра, продолжая процесс, начатый еще с вечера. Не то, чтобы для этого имелся особый повод, нет. Просто так уж сложились обстоятельства, так уж мазь легла.
20.07.2017

Ночной фармацевт

Он шагнул на кривую улицу. Из-за поворота со скрежетом вывернулся трамвай, рассыпая искры. Дворкин отшатнулся, тротуар был настолько узок, что огненные брызги чуть не посыпались ему на голову. За его спиной на закопченной кирпичной стене вспыхнула надпись – «Аптека Марго». Под ней ещё покачивалась стальная дверь с объявлением – «Требуется ночной фармацевт». Уже не требуется. Дворкин сунул руки в карманы, проверяя наличность.
20.07.2017
Заплати за всё

Заплати за всё

С неба сеяла холодная водяная пыль. Но иногда сквозь прореху в тучах луч солнечного света ударял в раскисшую землю. Тогда влага вспыхивала искрами. Дождь падал в гроб, как слёзы стекал по лицу покойника. Никто толком не знал, будет ли уместно раскрыть зонт. Провожающие лица разбились на две кучки: родственники и сотрудники. Между ними, не находя себе места, топталась некая промежуточная группа. Рядом с этим покойником неуместно было всё. Вдова была неподдельно расстроена. На неё бросали недоумённые взгляды.
20.07.2017
Рукопись, найденная за слоем штукатурки

Рукопись, найденная за слоем штукатурки

Вообще-то, ещё недавно эта петербургская квартира принадлежала его дяде. Всё, что здесь находилось, включая мебель, ковры, посуду и постельное бельё, было имуществом прежнего владельца – новый въехал сюда с одним чемоданом и картонным ящиком из-под чужого компьютера, набитым книгами. Разумеется, уже можно было обшарить все углы в единственной комнате, он и обшарил, но ему в голову не приходило выбрасывать что-то из дядькиных вещей, а кроме того, была ещё гигантская прихожая с антресолью, кухня и ванная, оставшиеся от расчленённых призраком коммунизма инженерских апартаментов.