21.07.2017

Сумеречная зона

Собака подняла голову в темноте – и он это почувствовал. Собака открыла во тьму желтые глаза – и он это увидел. Он понюхал свои руки – они пахли медью, так было всегда перед опасностью. За пределами стен из красного кирпича, над ржавыми балками, над драной крышей здания, торчавшего посреди заброшенной и загаженной промзоны, восходила луна, но внутри стоял глухой мрак, пронизанный беззвучным сигналом тревоги. Он сконцентрировался во мраке и уловил движение на залитом лунным светом пространстве, загроможденном строениями с выбитыми стеклами, пустыми складами, грудами мусора и огрызками железнодорожных путей, ведущих в никуда. Они снова пришли за ним, они приближались.
21.07.2017

Железо и розы (Дьявольская карусель)

Всего в его жизни прозвучало четыре звонка. Четыре гвоздя были вбиты в мягкую плоть. Но только четвертый с мясом вывернул и разрушил трухлявую плоть креста, на котором он был распят. После чего его тело обрушилось вниз. Первый звонок прозвучал, когда нож хирурга искромсал тело маленького, нежного, похожего на девочку Алеши, чтобы пропустить яичко из паховой пазухи в его законное мужское место, в мошонку.
20.07.2017
Кровь и почва

Кровь и почва

Казанцев сидел в прокаленной солнцем коробке «Жигулей», изнывая от жары, от скуки и от похмелья. Теплая минералка из зажатой между колен бутылки не помогала. Он знал, что поможет – полстакана холодной водки и часок в кондиционированном подвальчике у Ашота. Но надо было работать. Работа заключалась в том, чтобы выпасать в длинном ряду припаркованных машин урода, который будет вскрывать отверткой стекло какой-нибудь колымаги, чтобы выдернуть оттуда что плохо лежит. Еще недавно, Казанцев не посмотрел бы и в сторону такой работы, но начальство решило, ччто он слишком зажирел на линии по нелегальному обороту наркотиков, очень жирной линии и перебросило его на территорию.
20.07.2017

Гипотеза для костра

Мобильник заныл в кармане, когда Захаров, задыхаясь, гнался за пацаном, юрко лавирующем в толпе на роликах. Пацан скрылся. Захаров прислонился к стене дома и включился в связь, - Да! - Ты где? – без предисловий спросил Ващук, старый знакомый, ещё по розыску
20.07.2017
Царь опиума

Царь опиума

Известие застало Казанцева не в самое лучшее время. Когда раздался телефонный звонок и смурной, полузабытый голос сообщил о смерти Гришки Терещенко, Казанцев сидел на кухне в трусах и грязноватой майке, попивая горькую, и мрачно глядя в распахнутую створку окна на мужиков, забивающих «козла». Горькую он потягивал с самого утра, продолжая процесс, начатый еще с вечера. Не то, чтобы для этого имелся особый повод, нет. Просто так уж сложились обстоятельства, так уж мазь легла.
20.07.2017

Ночной фармацевт

Он шагнул на кривую улицу. Из-за поворота со скрежетом вывернулся трамвай, рассыпая искры. Дворкин отшатнулся, тротуар был настолько узок, что огненные брызги чуть не посыпались ему на голову. За его спиной на закопченной кирпичной стене вспыхнула надпись – «Аптека Марго». Под ней ещё покачивалась стальная дверь с объявлением – «Требуется ночной фармацевт». Уже не требуется. Дворкин сунул руки в карманы, проверяя наличность.
20.07.2017
Заплати за всё

Заплати за всё

С неба сеяла холодная водяная пыль. Но иногда сквозь прореху в тучах луч солнечного света ударял в раскисшую землю. Тогда влага вспыхивала искрами. Дождь падал в гроб, как слёзы стекал по лицу покойника. Никто толком не знал, будет ли уместно раскрыть зонт. Провожающие лица разбились на две кучки: родственники и сотрудники. Между ними, не находя себе места, топталась некая промежуточная группа. Рядом с этим покойником неуместно было всё. Вдова была неподдельно расстроена. На неё бросали недоумённые взгляды.
20.07.2017

Саркофаг

Эта глубокая щель была, видимо, руслом мелкой степной речонки, точившей землю век за веком, пока её не закатали в асфальт или просто засыпали мусором где-то выше по течению. Однако, талые воды продолжали вымывать мягкую почву и теперь стенки каньона доходили кое-где до пяти метров, по ним можно было изучать геологические слои. Земля обвалилась грудами кое-где и ему приходилось обходить их или даже перебираться поверху, увязая в рыхлом чернозёме с прожилками глины.